Тотальная слежка вводится в Москве

С каждым годом технологии идентификации человека по физическим и поведенческим чертам, то есть био­метрия, развиваются и становятся дешевле. И государство стало проявлять к ним огромный интерес.

Среди проектов Комиссии по модернизации и технологическому развитию экономики, созданной Дмитри­ем Медведевым в 2009 году, на которую продвинутые граждане возлагали большие надежды по реформиро­ванию страны, есть и проект по совершенствованию систем опознавания личности. Проект исполняется спецслужбами, его цель — создание отечественных мультибиометрических комплексов идентификации человека в режиме реального времени. На практике это означает технологии, с помощью которых камера выхватывает ваше лицо в потоке и, сверив с базой, определяет, не являетесь ли вы преступником, или даже устанавливает вашу личность.

Кто заказывает музыку

Как ни странно, это ФСБ, а не МВД, которое уже много лет использует в своей работе продвинутые системы идентификации личности при розыске преступников.

В Комиссии по модернизации вопросами создания биометрических систем занимается рабочая группа №4 «Стратегические компьютерные технологии и программное обеспечение» под руководством Андрея Фурсенко. Но, как можно понять из протоколов заседаний группы, все предложения на эту тему поступают только от представителей ФСБ. Например, 8 октября 2009 года, когда обсуждались два проекта — создание системы автоматического обнаружения и распознавания целей в режиме реального времени по видеоизображению и голосовая биометрия, — с докладом выступал зам­начальника НИИ Центра специальной техники ФСБ Евгений Максимов. Ответственными за оба проекта назначили ФСБ и ее директора Александра Бортникова.

Поначалу проблема была обозначена так: стране необходима своя система автоматической идентифи­кации человека «по текстуре и трехмерным формам поверхности лица», работающая в динамическом ­режиме. На практике задачу поняли широко: ФСБ объявила конкурсы на системы, вычисляющие потенциального преступника по походке и выражению лица, комплексы, определяющие уровень стресса человека с помощью камеры с тепловизором и даже заказала разработку ­программного модуля, способного отличать живое лицо от маски или муляжа. Согласно распоряжению Правительства РФ от 11 ян­варя 2011 года №13-р, на «обеспечение видеонаблюдения, автоматического обнаружения и распознавания целей и тревожных ситуаций в режиме реального вре­мени по видеоизображению и формирование в режи­ме реального времени базы данных распознанных целей» было выделено в 2011 году — 151 млн рублей, а 2012 году — 157 млн рублей. Получателем средств ­значится ФСБ.

Заказчиком от лица спецслужбы выступает войско­вая часть 68240. Под порядковым номером скрывается знаменитое ОТУ, Оперативно-техническое управление, которое отвечает за прослушку. В рамках проекта по со­вершенствованию систем видеонаблюдения и распознавания в/ч 68240 объявлено не менее семи конкурсов, сведения о которых по закону о государственных закупках находятся в открытом доступе.

Евгений Яковлев — технический директор компании «БайтЭрг», выигравшей в ноябре 2010 года конкурс ФСБ на работы по исследованию «путей создания сверхвысокопроизводительной реконфигурированной вычислительной платформы для задач обработки изображения и распознавания целей». Мы сидим в двухэтажном, очень красивом особняке на Большой Почтовой. Яковлев, седой подтянутый инженер лет пятидесяти, наотрез отказывается обсуждать полученный заказ от ФСБ:

— Да, мы его делаем. Скоро закончим. Когда закончим? Скоро. Нет, я не могу сказать, какие именно цели эта система должна распознавать.

— Скажите хотя бы, это человек, животное или объект?

— Не знаю. Мы с заказчиками не общаемся, делаем все в соответствии с техзаданием, а как это будет применяться, не знаем.

— Не общаетесь или не хотите говорить?

— Общаемся, конечно.

«БайтЭрг» специализируется на видеокамерах слежения. Яковлев говорит, что его компания производит около 100 тысяч камер в год и у нее есть свой завод в Александрове. Серьезными конкурентами являются две-три российские компании, но большую часть рынка пока все равно контролирует иностранный производитель. «Байт­Эрг» создана инженерами в 1997 году, и у них есть лицензия на работу с государственной тайной. Есть также свой исследовательский отдел, который и выполняет заказ ФСБ.

Яковлев оживляется лишь тогда, когда речь заходит о возможностях камер. По его словам, аналоговая камера может распознать не более пять лиц в толпе, IP-камера — около двадцати. Кроме того, необходимо учитывать, что для идентификации отклонение должно быть не более 10–15 градусов от ракурса фотографии в базе. Поэтому на митингах используют рамки досмотра — проходя через нее, человек не может избежать попадания в фокус камеры. Эту же тактику можно использовать и в метро, и, как говорит Яковлев, была идея устанавливать камеры прямо в турникеты.

Как выяснилось, систему уже не первый месяц испытывают в столичной подземке.

Встретимся на «Охотном Ряду»

В вестибюле станции метро «Охотный Ряд» установлены «интеллектуальные» камеры, картинка с которых идет в Ситуационный центр Метрополитена, в МВД, ФСБ и МЧС. Эти камеры сопряжены с аппаратно-программным комплексом «СОВА-Видеопоток», который осуществляет биометрическую идентификацию каждого лица, захваченного камерой, по розыскным базам данных МВД.

Как утверждает Александр Абашин, генеральный ди­ректор компании «Ладаком-сервис», разработавшей эту систему, ее возможности таковы, что поиск по базе данных из 10 миллионов изображений занимает не более семи секунд. Правда, эти возможности совершенно не используются в России, но эту ситуацию он твердо намерен изменить.

Александр Абашин, высокий, крепкого телосложения ветеран ГРУ, большую часть жизни прослужил офицером военно-морского флота, но последние десять лет посвятил установке систем биометрической идентификации в аэропортах, вокзалах и на стадионах. За это время он стал настоящим фанатом идентификации.

Офис Абашина расположен в старинном особнячке посреди царской усадьбы Измайлово на острове, куда можно попасть, переехав речку Серебрянку. Из окон видны башни и соборы, окруженные столетними дубами и липами. В этой умиротворяющей атмосфере около двух десятков программистов ежедневно заняты совершенствованием технологий идентификации.

«Грубо говоря, лицо на фотографии измеряется по 30 показателям, и составляется математический алгоритм, обмануть который очень сложно. Отличие нашей информационно-поисковой системы «СОВА» в том, что она изначально разрабатывалась как полицейская и за основу мы брали не эталонное изображение, а фоторобот», — объясняет Александр Абашин. Уже несколько лет «СОВА-Видеопоток» стоит на вооружении в МВД. Абашин с удовольствием рассказывает о системе, установленной на станции «Охотный Ряд»: «Первое, что мы там реализовали — определение лю­дей, находящихся в розыске или представляющих какой-либо оперативный интерес в режиме онлайн, а также хранилище видеоизображений для последующей обработки. Система включает четыре видеокамеры с возможностями биометрической идентификации, которые установлены в северном вестибюле станции, и в режиме онлайн отправляют сигнал в 1-й отдел милиции и в Ситуационный центр Метрополитена». В целом на станции установлено около 60 камер. Абашин объясняет, что пассажиры попадают в объективы камер Axis, настроенных на биометрические парамет­ры, при входе на эскалатор. Видеотрафик идет сразу в несколько структур, включая ФСБ.

— Сколько времени хранятся эти данные?

— Мы настаиваем, чтобы они хранились 30 суток, этого достаточно, чтобы раскрыть преступление. Система сначала подает сигнал на монитор оператора, а потом должен применяется алгоритм действий со стороны милиции.

— И какой процент людей, вошедших на станцию, попадает в обзор системы?

— Не более 20%.

Правда, сокрушается Абашин, проект на «Охотном Ряду» пока не развивается:

— Мы готовы продолжать, но нет интереса. Кроме того, многие станции московского метро, особенно в центре, являются памятниками архитектуры и нельзя нарушать их облик, например, устанавливать камеры в турникеты — идеальное место для этого.

Впрочем, система идентификации совершенно не обязательно должна быть стационарной, смонтированной на века. У Абашина в кабинете стоит черный чемоданчик, в котором размещается ноутбук и сканер. Рядом установлена камера на штативе.

— Вот система, видите, три в одном. Это мобильный комплекс, который устанавливается на важных рубежах контроля. Например, граница, пункты пропуска на футбольные матчи, железнодорожные вокзалы, аэропорты, метрополитен и т. д. При подгрузке новых баз данных на людей, находящихся в конкретном виде розыска, мы с точностью до 96% можем установить, где и когда находился человек. Система сразу выдает звуковой сигнал, который идет на пульт оператора, ЧОП, пункт милиции, где находится монитор.

— Сколько этот комплекс стоит и сколько служит?

— Стоимость такого чемодана «три в одном» (имеет­ся в виду система, работающая с фотографиями, видео и проверяющая подлинность документов. — Прим. авт.) — около двух млн рублей. Наши комплексы работают больше трех лет, здесь использован компьютер Panasonic, защищенный — можно о землю бить.

Работу мобильного комплекса «СОВА-Видеопоток» протестировали на одном из авторов, Ирине Бороган. Технический директор «Ладаком-Сервис» Александр Куляшов настроил подсветку и подвел Ирину к объективу сетевой камеры, установленной на штативе. Затем Ку­ляшов сосканировал фотографию из загранпаспорта Ирины. Для чистоты эксперимента мы решили загнать в систему еще и фотографию из загранпаспорта младшей сестры Бороган, с которой ее постоянно путают.

На мониторе появилось лицо Ирины в рамочке и со зрачками, загоревшимися зеленым светом: это заработал алгоритм биометрии — система измерила расстояние между ними (один из ключевых параметров). Через несколько мгновений изображение, полученное с камеры, было «верифицировано» с фотографией Бороган в паспорте.

А вот с сестрой вышли проблемы.

«Система не верифицирует вас с вашей сестрой, — говорит Куляшов, — значит, она вас отличает. Хотя правда — очень похожи. Среди наиболее похожих на вас фотографий вышли мужские. Но не переживайте, система сейчас настроена так, что она должна выдать результат в любом случае, даже если люди похожи одной родинкой. Если на базе этого алгоритма делается система контроля доступа, то там ставится коэффициент схожести 95%, и после новогодних праздников, если человек хорошо погулял, система его не узнает и не пропустит. А здесь настройки выставлены до 15% сходства».

В конце концов система все-таки нашла изображение сестры, но поставила его на пятое место по степени сходства. Как пояснил Александр Куляшов, по регламенту, оператор, получивший сигнал, должен просмотреть на мониторе первые 10 изображений, а дальше все зависит от его действий.

ФСБ видит тебя

Пока использование стационарных биометрических сис­тем в публичных местах Москвы — большая редкость, однако ФСБ намерена в скором времени эту ситуацию изменить.

Спецслужбе сегодня поручено разработать систему городского видеонаблюдения, то есть сеть из тысяч камер, установленных в больших городах на улицах и площадях, в аэропортах и на вокзалах, а также в общественном транспорте. И в прошлом году ФСБ заказала исследование на эту тему: «Определение путей совершенствования систем районного и городского видеонаблюдения». Срок выполнения — с ноября 2010 по ноябрь 2011 года, стоимость работы — 15 млн рублей.

Вообще-то, установка видеонаблюдения раньше не была сферой деятельности ФСБ, с середины 2000-х сети видеокамер были развернуты во многих российских городах в рамках программы «Безопасный город». Смонтированные по заказу городских властей, они состоят из аналоговых камер, которые годятся для того, чтобы отслеживать обстановку в целом, но не подходят для качественной идентификации.

ФСБ поставила новые задачи: теперь упор делается на идентификацию человека и формирование баз данных качественных видеоизображений граждан. В новых системах городского наблюдения предлагается использовать цифровые камеры с возможностями «интеллектуального видео», то есть с возможностью анализировать полученные изображения и сверять их с картинками в базе данных.

Из тактико-технического задания ясно, что сеть видеокамер в городах должна вести наблюдение за обстановкой в районах жилой застройки и на транспортных узлах, следить за происходящим на дорогах, автоматически фиксировать ДТП. В качестве особой задачи выделен «контроль обстановки в местах массового скопления людей, в т.ч. в местах проведения концертно-зрелищных мероприятий, с передачей информации в оперативные службы».

Здесь предлагается активно применять видеоана­литику и разработать методику поиска лиц на основе информации в базах данных, то есть использовать ­давно существующие на Западе и у нас технологии face recognition, опознания по изображению лица. (Их, например, применяет фейсбук, когда за вас подписы­вает, кто изображен на фотографиях с вашей вечеринки). ФСБ предложила разработчикам даже создать «мнемонический язык описания сценариев», который должен описывать поведение потенциального наруши­теля (это тоже видеоаналитика) и подавать сигнал оператору системы.

Ну и конечно, поскольку ФСБ заказывает музыку, то сомневаться в том, что трафик с городских систем видеонаблюдения направится на сервер спецслужбы и она по­лучит доступ к системе, не приходится.

Судя по всему, заказ будет выполнен в срок. По данным ФГУ «Аналитический центр при Правительстве РФ», который проводил мониторинг проектов Комиссии при президенте по модернизации, с ноября 2010 по апрель 2011 года проекты ФСБ по видеонаблюдению реализовывались успешно.

Футбольные фанаты — это самое многочисленное, хорошо организованное горизонтальное сообщество в России, которое находится в центре внимания властей и силовиков, стремящихся держать под контролем любые неформальные группы. Именно фанаты стали полигоном для отработки технологий международного обмена персональными данными на людей, не совершивших уголовных преступлений, но попавших в поле зрения полиции из-за своих пристрастий или антисоциального поведения.

В апреле 2002 года Европа сделала важный шаг по созданию всеевропейской системы контроля за передвижениями фанатов. Совет Евросоюза постановил создать в полицейских структурах каждой страны Национальные футбольные информационные пункты (НФИП) для обмена данными об обычных болельщиках и фанатах, представляющих высокую степень риска. Ими считаются те, кто жжет файеры на трибунах, выкрикивает некорректные лозунги и склонен к участию в драках.

Базы данных фанатов

Главная цель полицейского обмена информацией — не допустить таких фанатов на международные спортивные мероприятия, запретив им въезд в страну. Для этого в европейских странах составляют реестры проштрафившихся болельщиков, которые обновляются перед каждым чемпионатом. Россия, хотя и не является членом Европейского союза и не имеет своего НФИП, активно участвует в обмене данными, и материалы о российских фанатах уже передаются по международным полицейским каналам по всему миру. Так 19 октября этого года семи российским футбольным фанатам «Зенита», направлявшимся в Донецк на матч с «Шахтером», при пересечении украинской границы отказали в праве на въезд в страну. Тогда же выяснилось, что в черных списках тех, кому запрещено пересекать границу Украины, числится сто фанатов «Зенита».

Украина готовится принимать чемпионат Европы по футболу Евро-2012, и поэтому здесь на базе МВД уже создан Национальный футбольный информационный пункт специально для международного обмена информацией о болельщиках. Проблемы, возникшие у фанатов «Зенита» на украинской границе, — результат деятельности новой структуры.

Как пояснил украинским СМИ первый заместитель главы украинского нацагентства Euro-2012 Александр Бирсан, накануне футбольного матча между «Зенитом» и «Шахтером» местные правоохранители получили информацию о более чем ста «невъездных» фанатах из России и передали эти данные специалистам государственной пограничной службы. «Это свидетельствует о том, что на Украине начала успешно работать система фильтра нежелательных гостей. Проблемные болельщики поняли, что на Украине уже работает база данных НФИП», — заявил чиновник. Он также отметил, что в базах данных фанаты-хулиганы из разных стран зафиксированы поименно и УЕФА пользуется этой информацией, когда надо ограничить таким болельщикам право на вход на матчи.

Украина не первая страна, куда не пустили российских фанатов. Уже несколько лет российские болельщики, сопровождающие команду на выездах, сталкиваются с проблемами при пересечении границ.

Максим Коротин, или Рабик, один из бывших лидеров группировки фанатов ЦСКА «Ярославка», меньше всего похож на агрессивного жлоба, каким интеллигентный москвич обычно представляет себе фаната. Максиму около 30 лет, он среднего роста и вполне обычного телосложения. Правда, в среде футбольных фанатов говорят, что его внешний вид обманчив и он был очень известной фигурой в «футбольном фанатизме и даже хулиганизме». Сам он представился экс-членом Всероссийского общества болельщиков (ВОБ). Поздно вечером в «Иль Патио» Максим говорит о том, с какими сложностями сталкивался из-за своей активной фанатской деятельности:

— В 2007 году я поехал на футбольный матч в Тель-Авив, где играла наша сборная. Прилетел в Бен-Гурион, и там меня задержали при пересечении границы, хотя виза у меня была. Скатали пальчики, сфотографировали и пояснили, что, согласно полученной информации, я являюсь организатором футбольных беспорядков и завтра меня депортируют обратно в Россию — что и произошло.

— А как ты сам думаешь, почему ты попал в черные списки футбольных болельщиков?

— Я точно не знаю. Думаю, это произошло из-за разборок в центральном совете ВОБ, где я был представителем от ЦСКА. ВОБ получал дешевые билеты на матчи для продажи среди болельщиков и таким образом нажил врагов среди тех, кто раньше крышевал их продажу. Они внесли мои данные в базу, которые потом и передали по международным каналам в Израиль. Потом мне еще отказывали пару раз в шенгенской визе.

Обмен информацией

Тони Коннифорд, представитель британского НФИП и помощник директора «футбольного подразделения» полиции Соединенного Королевства, разъяснил нам по e-mail, как создавалась система обмена информацией по футбольным фанатам с Россией. По словам Коннифорда, его подразделение установило тесные связи не с МВД, а с отделом по координации и взаимодействию с правоохранительными органами зарубежных государств ГУ МВД по Москве:

— Наши контакты начались в 2007 году, когда российская делегация приезжала к нам в Лондон. Этот визит был организован Российским футбольным союзом. Годом позже наше сотрудничество еще более укрепилось, потому что английская сборная играла в Москве на Евро-2008.

— Есть ли у вас какие-нибудь определенные процедуры обмена персональными данными футбольных фанатов с российской полицией?

— Все правила описаны в EU Football Handbook, где речь идет о национальных информационных футбольных пунктах. Мы применяем те же принципы со странами, не входящими в Евросоюз, и именно так мы и делали в 2007 и 2008 году, когда имели дело с российскими властями в Москве.

Football Handbook — это длинная инструкция для стран Евросоюза по сотрудничеству в области предотвращения беспорядков на международных футбольных матчах. Согласно этому документу, в тех странах, где нет НФИП, как в России, обмен информацией должен идти через специально созданные контактные пункты.

Football Handbook классифицирует болельщиков на обычных и представляющих риск. Относительно обычных болельщиков предлагается обмениваться данными об их количестве, идентификации, флагах, аферах, информацией о забронированных гостиницах, где они намерены остановиться перед матчем, и о транспорте, на котором они собираются приехать в страну.

Что касается фанатов, которых полицейские считают представляющими риск, тут список дополняется сведениями о татуировках, кличках, употреблении алкоголя, поведенческих характеристиках — вплоть до возможной реакции на победу или проигрыш команды, на провокационные вопросы — и их отношениях с представителями разных футбольных клубов.

Не будем перечислять весь список, но больше всего это напоминает характеристики, которые в советское время требовались для поступления на работу или в институт. Только вместо шаблонного определения тех времен «морально устойчив» теперь, вероятно, используется: «на провокационные вопросы реагирует с достоинством».

О том, что Россия принимает участие в этом процессе, говорится в специальной справке Совета Евросоюза от 7 июля 2011 года, которая содержит отчет о результатах полицейского сотрудничества в области безопасности спортивных мероприятий с государствами, не входящими в Евросоюз.

Для того чтобы определить уровень сотрудничества, был разослан единый опросник в разные страны, включая Россию, Украину и Израиль. Выяснилось, что 13 стран, включая Австрию, Бельгию, Болгарию, Эстонию, Швейцарию, Испанию, Германию, Словакию, Словению, Швецию, Великобританию, Сербию и Украину, обменивались данными о болельщиках с Россией, Белоруссией, Японией и др.

Судя по отчету, каждое государство предоставляет те данные, которые может собрать. Например, отмечается, что информацией о кличках фанатов и их фотографиями некоторые страны, например Бельгия, Болгария, Сербия и Швеция, обмениваются нерегулярно.

Между тем нынешний уровень обмена данными Россия и Европол считают все еще недостаточным. Как пояснил нам Сорен Краг Педерсен, шеф пресс-службы Европола, в настоящее время между Россией и Европолом действует соглашение от 6 ноября 2003 года, которое позволяет обмен только «стратегической информацией» о фанатах. Поэтому сейчас идут активные переговоры о подписании нового соглашения, на этот раз о стратегическом и оперативном сотрудничестве. Третий раунд этих переговоров прошел в Гааге в июле этого года, и российская делегация включала сотрудников МВД, Минюста, МИДа, ФСБ, таможни, Генпрокуратуры и Следственного комитета.

Как формируются базы данных в России

Фанатское сообщество в России — это огромное движение, основанное на горизонтальных связях болельщиков, добровольно объединяющихся вокруг официальных фан-клубов и множества неформальных группировок. Спектр участников очень широк — от страстных болельщиков, посещающих все выездные матчи любимых команд, до отморозков, организующих нападения на нацболов и других оппозиционеров.

По приблизительным оценкам, по всей России их насчитывается не меньше ста тысяч. По данным самих фанатов, больше всего сторонников у «Спартака» — не меньше 40 000, 17 000 — у ЦСКА, 5 000 — у «Динамо», 8 500 — у «Локомотива», плюс другие команды, и все связаны между собой неформально.

О том, что лидеры этого сообщества и его активные участники находятся под колпаком у полиции, фанаты говорят давно. Участковые, посещающие активных фанатов на квартирах, вызовы на Петровку, 38, — все это никого не удивляет. Периодически газеты и блогеры публикуют документы, свидетельствующие о том, что в школах и колледжах преподавателей заставляют составлять списки учеников, «состоящих в фанатских группировках».

Олег Семенов, директор официального фан-клуба «Спартака», заявил нам в телефонном интервью, что, по его наблюдениям, где-то с прошлого года на матчи по России МВД посылает своих сотрудников инкогнито, которые ведут видеосъемку на трибунах.

Все эти сведения помещаются в специальную базу данных МВД, о создании которой заявил в марте 2005 года первый заместитель министра МВД Александр Чекалин. Замминистра тогда объявил о формировании в главном информационно-аналитическом центре при МВД единой базы данных футбольных правонарушителей, в которую внесли более полутора тысяч человек. Как пояснили в МВД, эта база используется «для проведения профилактических мероприятий».

С тех пор фанатское движение привлекло еще большее внимание властей, организовав акции в поддержку непредвзятого расследования убитого в Москве фаната Егора Свиридова, продолжением которых стали массовые выступления на Манежной площади, в результате чего пострадали 10 человек. Обстановка накалилась настолько, что Владимир Путин встретился с лидерами фанатских объединений и призвал их не принимать участия в беспорядках.

По нашей информации, сбор данных на фанатов продолжается, и в последнее время МВД перешло на более современные технологии, в частности использование биометрической идентификации по чертам лица. Как нам удалось выяснить, в Москве перед ключевыми футбольными матчами у входа на фанатские трибуны устанавливается аппаратно-программный комплекс «Сова-видеопоток» с цифровой камерой, который в МВД используется для биометрической идентификации и розыска преступников (см. предыдущий текст). Когда болельщики проходят через рамку металлоискателя, их лицо попадает в объектив камеры, система обрабатывает изображение и сверяет его с той базой данных, которую загрузили специально для этого мероприятия полицейские. Базу данных, в которой содержатся в том числе и биометрические изображения болельщиков, в обиходе полицейские называют «Фанаты».

На этих фотографиях — кадры прохода болельщиков дагестанской команды на трибуну, сделанные камерой комплекса «Сова-видеопоток» на матче «Анжи» – «Локомотив», который прошел 27 мая 2011 года на столичном стадионе «Локомотив». Тогда лица примерно полутора тысяч болельщиков «Анжи» были отсняты, а их личности были установлены в процессе сверки полученных изображений с фотографиями формы № 1 (паспортная форма ФМС).

P. S. С вопросами об участии наших полицейских в международном обмене данными мы обращались к заместителю начальника отдела по координации и взаимодействию с правоохранительными органами зарубежных государств ГУ МВД по Москве Екатерине Хреновой, но она отказалась говорить, сославшись на запрет на общение со СМИ. Нам также отказались предоставить информацию в российском НЦБ Интерпола, а Управление по взаимодействию со СМИ МВД не ответило на запрос.

http://www.bg.ru/stories/9851/

http://www.bg.ru/stories/9636/

0 комментариев